Возникновение человечества разумного

Карл Линней в 1758 г. в книге «Система природы» впервые выделил вид «человек разумный». Быть может, титул Sapiens дан несколько поспешно, но начало систематизационным спорам было положено. Ученый отделил нас, людей разумных, от вида «человек ночной», т. е. обезьяна. При этом исследователь выделял в составе вида Homo Sapiens четыре расы. Э. Майр предложил сгруппировать всех древних предков в два вида: «люди прямоходящие» и «люди разумные (неандертальские и современные) «Антинеандертальская предубежденность проявляется у многих исследователей и до сих пор. Последняя черта под спорами, были ли неандертальцы нашими предками, подведена американским антропологом чешского происхождения Алешом Хрдличкой. Его аргументы в пользу утвердительного ответа стали классическими. Тем не менее, порою и теперь появляются сенсационные публикации, где люди разумные неандертальские объявляются тупиковой ветвью в развитии человечества. Якобы, параллельно с ними существовал вид предков современных людей разумных (пресапиенсов), не имеющих ничего общего со сгорбленными и мычащими двуногими зверюгами. К счастью все сенсации благополучно переходят в разряд научных курьезов в скором времени после опубликования. Лишь немногие из них вообще удостаиваются научной критики и опровержения со стороны ведущих специалистов.

Перед исследователем, рассматривающим процесс превращения части неандертальского человечества в людей разумных, стоят следующие вопросы: где это произошло? как это произошло В советской науке было предложено делить весь процесс, приведший к возникновению современных людей и их общества, на три стадии:

1) Полное слияние человечества с природой. Стадия австралопитеков; Первый скачок: «обезьяна-обезьяночеловек»

2) Выделение человечества из природы посредством применения орудий труда. Стадия обезьянолюдей; Второй скачок: «обезьяночеловек-человек».

З) Развитая трудовая деятельность, переход к цивилизации. Стадия людей разумных.

Нетрудно увидеть смысловое основание такого разделения. В его основе лежит все та же логически порочная идея линейного «прогресса», ступенями которого служат качественные скачки. «Сегодня в клубе лекция кандидата наук Вялобуева-Франкенштейна „Дарвинизм против религии“ с наглядной демонстрацией процесса очеловечивания обезьяны! Акт первый: „Обезьяна“. Федор сидит у лектора под столом и талантливо ищется под мышками, бегая по сторонам ностальгическими глазами. Акт второй: „Человекообезьяна“. Федор, держа в руках палку от метлы, бродит по эстраде, ища, что забить. Акт третий: „Обезьяночеловек“. Федор под наблюдением пожарника разводит на железном противне небольшой костер, изображая при этом ужас и восторг одновременно. Акт четвертый: „Человека создал труд“. Федор с испорченным отбойным молотком изображает первобытного кузнеца. Акт пятый: „Апофеоз“. Федор садится за пианино и наигрывает „Турецкий марш“. Начало лекции в шесть часов, после лекции новый заграничный фильм „На последнем берегу“ и танцы». Гораздо более обоснованным представляется другой подход, в котором имеет место единственное качественное преобразование системы. Оно совпадает с переходом от животных к людям, то есть со стадией австралопитеков. Наши австралопитековые предки начали отрыв от мира животных, хотя и не достигли мира людей. Эстафету подхватили люди умелые и люди прямоходящие. При этом осуществился переход вида как системы с биологического уровня на общественный. Происходили многочисленные мутационные изменения как элементов разного уровня (человеческих особей и стад), так и структурных связей (взаимоотношения между особями). Пока что биологические начала довлели над зарождающимися общественными. Инертность была огромной, движущие начала — слабыми. Этим и объясняется длительность начального периода очеловечивания.

Все последующие изменения — не что иное как количественные совершенствования: переход от биосоциальной структурной организации (шелль, ашель) к социобиологической (мустье и последующие времена). У людей остались те же основные потребности, что и у животных: пища, сон, тепло, безопасность. Человечество в целом, как и любая система, должно потреблять, усваивать и перерабатывать вещество, информацию и энергию. Но способы удовлетворения потребностей человечества резко изменились. Пищу добывали при помощи орудий труда, также обеспечивали себя одеждой и жильем. Использовали огонь. В мустьерскую эпоху биологические и общественные начала в структуре человечества-системы уравновесились. Эффективность потребления и переработки информации-энергии-вещества стала несравненно выше. Биосфера начала сменяться ноосферой . Конечно, отбор по-прежнему действовал со слепой силой. Но главным принципом отбора стало выделение не особей, приспосабливающихся к среде, а групп, стремящихся, насколько возможно, приспособить среду к себе. Усовершенствовался звуковой способ обмена информацией, появились зачатки абстрактного мышления. Не случайно многие исследователи даже предлагали называть сообщества людей разумных неандертальских не стадами, а ордами или праобщинами.

Развитие неандертальского человечества как системы происходило из-за: накопления огромной массы хаотических разнонаправленных изменений в элементах и структуре, происходящих под внешним природным воздействием. При этом открывалось множество путей дальнейшего развития — утверждения и дальнейшего многократного повторения этих изменений во все время многотысячелетнего существования неандертальского человечества. При этом скорости необратимого развития системы и процессов внутри нее оказывались весьма разными для разных популяций неандертальцев.

Изменения в элементах системы неандертальского человечества были вызваны внешними силами, когда неандертальское человечество взаимодействовало с окружающей средой. Воздействие вызывало соответствующее противодействие. Организмы отдельных людей и организация стад приобретали новые качества. Естественно, эти качества появлялись совершенно беспорядочно и нецеленаправленно. Порой мутация оказывалась очень существенной. Порою — малой. Но в любом случае- необратимой. Встроенные в неандертальское общество, как и в любую систему, механизмы сохранения внутренней непротиворечивости, целостности и единства системы требовали противодействия, отторжения, устранения всего нового. В подавляющем большинстве случаев это было абсолютно оправдано хотя бы с точки зрения биологической статистики, поскольку почти все мутации носят деструктивный характер. Предохранительные механизмы неандертальских стад гасили мелкие перемены без особых затрат энергии. Но за десятки веков накапливалось все больше и больше изменений.