Сталин: политический портрет

Культ Сталина — одного из более жестоких и своекорыстных диктаторов в истории человечества, и по сей день остается, пожалуй, наименее проясненной для общественного сознания и понятой им безмерной трагедией, которой отмечен XX век. Иначе, откуда бы взяться столь настойчиво рождаемой мощной волне призывов «покончить с критикой», «не тревожить память», «не очернять славное прошлое»? Если мы уступим агрессивному нежеланию знать всю правду и только правду о минувшем, не обречем ли мы уже сегодня на новую трагедию самих себя и на «судьбы безвестные» наших детей?

У нас уже есть в этой области печальный опыт. Сокрушительная, казалось бы, волна разоблачения Сталина и его культа, последовавшая после XX съезда, не смогла выкорчевать из народного сознания демонических мифов, связанных с его именем, — прошло немного времени, изменились условия, и вся эта демонология снова принялась бурно возрастать. И дело было не только в воле сверху, диктовавшей реабилитацию вождя, сначала исподволь и незаметно, а затем все более открыто и целеустремленно — этому способствовали и мощные токи снизу, пресловутым символом которых стали сталинские фотографии на стеклах трудяг-грузовиков.

Мы глубоко убеждены, что такой поворот, в конце 50-х — начале 60-х казавшийся немыслимым, во многом стал возможен потому, что разоблачение Сталина не сопровождалось глубоким осмыслением его фигуры — а главное, порожденной им модели развития — в общественном сознании нашей страны.

Время истории, привычно и сострадательно превращая в шрамы вчерашние мучительные ожоги драм и трагедий отдельных людей и целых народов, способно удержать цепкой и неподкупной памятью своей правду фактов, дающих в естественной сцепке и последовательности единственный и верный шифр к прочтению интерпретации самой истории. Свыше 30 лет был недоступен нашей широкой общественности доклад Н. Хрущева о культе личности Сталина, хотя с позиций сегодняшнего дня мы видим всю его ограниченность и недоговоренность, чрезмерную сосредоточенность на личности, а не на феномене сталинизма. Всего лишь год-полтора назад сквозь толщу спрессовавшихся лет прорвались к нынешним поколениям голоса Н. Бухарина, Ф. Раскольникова, М. Рютина. Возможно, именно под воздействием накопившейся энергии казавшегося нескончаемым ожидания столь стремительно раскручивается ныне пружина исторической памяти, не только донося до нас правдивую картину нашего собственного прошлого, но и давая обществу силу двигаться в сторону лучшего будущего.

Ставшие теперь известными нам факты, свидетельства, воспоминания, очень скудные пока документы многих потрясли, перевернули их сознание, вызвав мучительную переоценку того, что представлялось им устоявшимися жизненными ценностями. Страдания эти можно понять. Но ведь в основе их не правда, сказанная сейчас, а ложь, что сеялась в прошлом. Жить на лжи невозможно. Эта древняя истина в наши дни обрела вовсе не абстрактное, а вполне конкретное, почти осязаемое наполнение.

Иногда спрашивают: «А правда ли все, что сейчас говорится о Сталине? «, «Может, это — новая ложь? «Такие вопросы можно понять: народ наш столько обманывали, что мы не можем требовать от него новой слепой веры. Часто звучат и такие предостережения: «Подождем, пока откроются архивы тогда узнаем всю правду». Но истина черпается не только из хранилищ документов, как бы они не были важны. И, кроме того, где гарантии, что Сталин и его подручные не уничтожили наиболее компрометировавшие документы.

Иосиф или Сосо, четвертый ребенок в семье сапожника В. Джугашвили, родился в маленьком городе Гори Тифлиской губернии 21 декабря 1879 г.

В 11 лет Иосиф поступил в духовное училище. Там он изучил русский язык, который навсегда остался для него чужим, и стал атеистом. Из низшей духовной школы молодой атеист перевелся, однако, в духовную семинарию в Тифлисе. Его первые политические мысли были ярко окрашены национальным романтизмом. Сосо усвоил себе конспиративную кличку Коба, по имени героя грузинского патриотического романа. Близкие к нему товарищи называли его этим именем до последних лет; сейчас они почти все расстреляны. Уже в те годы товарищи отмечали у Иосифа склонность находить у других только дурные стороны и с недоверием относиться к бескорыстным побуждениям. Он умел играть на чужих слабостях и сталкивать своих противников лбами. Кто пытался сопротивляться ему или хотя бы объяснить ему то, чего он не понимал, тот накликал на себя «беспощадную вражду».

Коба хотел командовать другими. Закончив духовную школу в 20 лет, Коба считает себя революционером и марксистом. Он пишет прокламации на грузинском и плохом русском языках, работает в нелегальной типографии, объясняет в рабочих кружках тайну прибавочной стоимости, участвует в местных комитетах партии. Его революционный путь отмечен тайными переездами из одного кавказского города в другой, тюремными заключениями, ссылкой, побегами, новым коротким периодом нелегальной работы и новым арестом.



Теги: сталина