Древняя Русь и Великая Степь

«Древняя Русь и Великая Степь»

по книге Л.Н. Гумилева «Древняя Русь и Великая Степь»

Описание хазарской страны. Ландшафты, как и этносы, имеют своюисторию. Дельта Волги до III в. не была похожана ту, которая существует ныне. Тогда по сухой степи среди высоких бэровскихбугров струились чистые воды Волги, впадавшие в Каспийское море много южнее, чем впоследствии. Волга тогда была еще мелководна, протекала не по современномуруслу, а восточнее: через Ахтубу и Бу-зан и, возможно, впадала в Уральскуюзападину, соединенную с Каспием узким протоком.

От этого периода остались памятникисармато-аланской культуры, т. е. туранцев. Хазары тогда еще ютились в низовьях Терека.

Волга понесла все эти мутные воды, норусло ее в низовьях оказалось для таких потоков узким. Тогда образоваласьдельта современного типа, простиравшаяся на юг почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака). Опресненные мелководья стали кормить огромные косякирыб. Берега протоков поросли густым лесом, а долины между буграми превратилисьв зеленые луга. Степные травы, оставшись лишь на вершинах бугров (вертикальнаязональность), отступили на запад и восток (где ныне протоки Бах-темир и Кигач), а в ядре возникшего азонального ландшафта зацвел лотос, запели лягушки, сталигнездиться цапли и чайки. Страна изменила свое лицо.

Тогда изменился и населявший ее этнос. Степняки-сарматы покинули берега протоков, где комары не давали покоя скоту, авлажные травы были для него непривычны и даже вредны. Зато хазарыраспространились по тогдашней береговой линии, ныне находящейся на 6 м ниже уровня Каспия. Они обрели богатейшие рыбные угодья, места для охоты на водоплавающую птицу ивыпасы для коней на склонах бэровскнх бугров. Хазары принесли с собой черенкивинограда и развели его на новой родине, доставшейся им без кровопролития, послучайной милости природы. В очень суровые зимы виноград погибал, но пополнялсяснова и снова дагестанскими сортами, ибо связь между Терской и ВолжскойХазарией не прерывалась.

Воинственные аланы и гунны, господствовавшие в степях Прикаспия, были не опасны для хазар. Жизнь в дельтесосредоточена около протоков, а они представляют собой лабиринт, в которомзаблудится любой чужеземец. Течение в протоках быстрое, по берегам стоят густыезаросли тростника, и выбраться на сушу можно не везде. Любая конница, попытавшаяся проникнуть в Хазарию, не смогла бы быстро форсировать протоки, окруженные зарослями. Тем самым конница лишалась своего главного преимущества —маневренности, тогда как местные жители, умевшие разбираться в лабиринтепротоков, могли легко перехватить инициативу и наносить врагам неожиданныеудары, будучи сами неуловимыми.

Еще труднее было зимой. Лед на быстрыхречках тонок и редко, в очень холодные зимы, может выдержать коня и латника. Апровалиться зимой под лед, даже на мелком месте, значило обмерзнуть на ветру. Если же отряд останавливается и зажигает костры, чтобы обсохнуть, то преследуемыйпротивник за это время успевает скрыться и ударить по преследователю снова.

Хазария была естественной крепостью, но, увы, окруженной врагами. Сильные у себя дома, хазары не рисковали выходитьв степь, которая очень бы им пригодилась. Чем разнообразнее ландшафты территории, на которой создается хозяйственная система, тем больше перспектив для развитияэкономики. Дельта Волги отнюдь не однообразна, но не пригодна для кочевогоскотоводства, хотя последнее, как форма экстенсивного хозяйства, весьма выгоднолюдям, потому что оно нетрудоемко, и природе, ибо количество скота лимитируетсяколичеством травы. Для природы кочевой быт безвреден.

Хазары в степях не жили и, следовательно, кочевниками не были. Но и они брали от природы только избыток. Чем крупнее цель, тем легче в нее попасть. Поэтому заключим наш сюжет —трагедию хазарского этноса — в рамку истории сопредельных стран. Конечно, этаистория будет изложена «суммарно», ибо для нашей темы она имеет тольковспомогательное значение. Но зато можно будет проследить глобальныемеждународные связи, пронизывавшие маленькую Хазарию насквозь, и уловить ритмприродных явлений биосферы, вечно изменчивой праматери всего живого. Тогда иистория культуры заиграет всеми красками.

Русский каганат. На рубеже VIII и IX вв. хазары остановились на границе земли русов, центр которой находился в Крыму. Русы в это время проявляли значительную активность, совершая морские набеги наберега Черного моря. Около 790 г. они напали на укрепленный город Сурож (Судак), а потом перекинулись на южный берег и в 840 г. взяли и разграбили Амастриду, богатый торговый город в Пафлагонии (Малой Азии). Но в 842 г. русы по договору вернули часть добычи и освободили всех пленных. «Все лежащее на берегахЭвксина (Черного моря) и его побережье разорял и опустошал в набегах флотроссов (народ же „рос“ — скифский, живущий у Северного Тавра, грубый и дикий).И вот самую столицу он подверг ужасной опасности». В 852 г. русы взяли славянский город Киев.

18 июня 860 г. русы на 360 кораблях осадили Константинополь, но 25 июня сняли осаду и ушли домой. Более удачногопохода русов на Византию не было; все позднейшие кончались поражениями (заисключением похода 907 г., о котором сами греки не знали). Напрашивается мысль, что именно тогда был заключен торговый договор, впоследствии приписанныйлетописцем Олегу. Но это только предположение, проверка которого не входит внашу задачу.

Дальнейшие события сложились не впользу русов. Вскоре после 860 г. произошла, видимо, не очень удачная война спеченегами, которые в этом году могли выступить только как наемники хазарскогоцаря. В Киеве «был голод и плач великий», а в 867 г. православные миссионеры, направленные патриархом Фотием, обратили часть киевлян в христианство. Это означало мир и союз с Византией, но полное обращение не осуществилось из-засопротивления обновленного язычества и агрессивного иудаизма.

Однако киевская христианская колонияуцелела. Сто двадцать лет она росла и крепла, чтобы в нужный момент сказатьрешающее слово, которое она произнесла в 988 г.

В IX в. русская держава имела мало друзей и много врагов. Неследует думать, что наиболее опасными врагами обязательно являются соседи. Скорее наоборот: постоянные мелкие стычки, вендетта, взаимные набеги с цельюграбежа, конечно, доставляют много неприятностей отдельным людям, но, какправило, не ведут к истребительным войнам, потому что обе стороны видят впротивниках людей. Зато чужеземцы, представители иных суперэтносов, рассматриваютпротивников как объект прямого действия. Так, в XIX в американцы платили премию за скальп индейца. А в Х в. суперэтнические различия не умерялись даже тон долей гуманности, которая имеламесто в XIX в. Поэтому войны междусуперэтническими целостностями, украшавшими себя пышными конфессиональнымиярлыками, велись беспощадно. Мусульмане объявляли «джихад» против грехов и вырезаливо взятых городах мужчин, а женщин и детей продавали на невольничьих базарах. Саксонские и датские рыцари поголовно истребляли лютичей и бодричеи, аанглосаксы так же расправлялись с кельтами. Но и завоеватели не могли ждатьпощады, если военное счастье отворачивалось от них.

Сначала Руси относительно повезло. Тричетверти IX в., именно тогда, когда рослаактивность западноевропейского суперэтноса, болгары сдерживали греков, авары —немцев, бодричи — датчан. Норвежские викинги устремлялись на запад, ибо пути"из варяг в греки" и «из варяг в хазары» проходили через узкие реки Ловать илиМологу, через водоразделы, где ладьи надо было перетаскивать вручную —"волоком", находясь при этом в полном отрыве от родины — Норвегии. Условия длявойны с местным населением были предельно неблагоприятны.

При создавшейся расстановкеполитических сил выиграли хазарские иудеи. Они помирились с мадьярами, направивих воинственную энергию против народов Западной Европы, где последние Каролингименьше всего беспокоились о безопасности своих крестьян и феодалов, как правилонедовольных имперским режимом. Хазарское правительство сумело сделать своимисоюзниками тиверцев и уличен, обеспечив тем самым важный для еврейских купцовторговый путь из Итиля в Испанию. Наконец, в 913 г. хазары при помощи гузов разгромили тех печенегов, которые жили на Яике и Эмбе и контролировалиотрезок караванного пути из Итиля в Китай.

Последней нерешенной задачей дляхазарского правительства оставался Русский каганат с центром в Киеве. Война срусами была неизбежна, а полная победа сулила неисчислимые выгоды для итильскойкупеческой организации, но, разумеется, не для порабощенных хазар, которые вэтой деятельности участия не принимали. Правители крепко держали их вподчинении при помощи наемных войск из Гургана и заставляли платить огромныеподати. Таким образом они все время расширяли эксплуатируемую территорию, всеувеличивая свои доходы и все более отрываясь от подчиненных им народов.

Разумеется, отношения между этимкупеческим спрутом и Русью не могли быть безоблачными. Намеки на столкновенияначались в IX в., когда правительство Хазарии соорудилокрепость Саркел против западных врагов. Дальнейшие события до 860 г. очень слабо отражены источниками. Очевидно, что «не раз клонилась под грозою то их, то нашасторона», но детали хода событий неизвестны. Мы можем только приблизительнореконструировать расстановку сил и направление развития, но не больше. Затопосле 860 г. перед нами многоцветная канва событий, подлежащая анализу иинтерпретации.

Лицом к лицу. Русь, избавившись от варяжского руководства, восстанавливалась быстро, хотя и не без некоторых трудностей.

В 946 г. Свенельд усмирил древлян и возложил на них «дань тяжку», две трети которой шли в Киев, аостальное—в Вышгород, город, принадлежавший Ольге.

В 947 г. Ольга отправилась на север и обложила данью погосты по Мете и Луге. Но левобережье Днепраосталось независимым от Киева и, по-видимому, в союзе с хазарским правительством.

Вряд ли хазарский царь Иосиф былдоволен переходом власти в Киеве из рук варяжского конунга к русскому князю, нопохода Песаха он не повторил.

Хазарский царь Иосиф счел за благовоздержаться от похода на Русь, но отсрочка не пошла ему на пользу. Ольгаотправилась в Константинополь и 9 сентября 957 г. приняла там крещение, что означало заключение тесного союза с Византией, естественным врагомиудейской Хазарии. Попытка перетянуть Ольгу в католичество, т. е. на сторонуГермании, предпринятая епископом Адальбертом, по заданию императора Отгонаприбывшим в Киев в 961 г., успеха не имела. С этого момента царь Иосиф потерялнадежду на мир с Русью, и это было естественно. Война началась, видимо, сразупосле крещения Ольги.

Сторонниками хазарского царя в этовремя были ясы (осетины) и касоги (черкесы), занимавшие в Х в. степи СеверногоКавказа. Однако преданность их иудейскому правительству была сомнительна, аусердие приближалось к нулю. Во время войны они вели себя очень вяло. Примернотак же держали себя вятичи — данники хазар, а болгары вообще отказали хазарам впомощи и дружили с гузами, врагами хазарского царя. Последний мог надеятьсятолько на помощь среднеазиатских мусульман.

964 год застал Святослава на Оке, вземле вятичей. Война русов с хазарскими иудеями уже была в полном разгаре, новести наступление через Донские степи, контролируемые хазарской конницей, киевскийкнязь не решился. Сила русов Х в. была в ладьях, а Волга широка. Без излишнихстолкновений с вятичами русы срубили и наладили ладьи, а весной 965 г. спустились по Оке и Волге к Итилю, в тыл хазарским регулярным войскам, ожидавшим врага междуДоном и Днепром.

Поход был продуман безукоризненно. Русы, выбирая удобный момент, выходили на берег, пополняли запасы пищи, небрезгуя грабежами, возвращались на свои ладьи и плыли по Волге, не опасаясьвнезапного нападения болгар, буртасов и хазар. Как было дальше, можно толькодогадываться.

При впадении р. Сарьгсу Волга образуетдва протока: западный — собственно Волга и восточный — Ахтуба. Между ними лежитзеленый остров, на котором стоял Итиль, сердце иудейской Хазарии. Правый берегВолги — суглинистая равнина; возможно, туда подошли печенеги. Левый берегАхтубы — песчаные барханы, где хозяевами были гузы. Если часть русских ладей спустиласьпо Волге и Ахтубе ниже Итиля, то столица Хазарии превратилась в ловушку дляобороняющихся без надежды на спасение.

Продвижение русов вниз по Волге шлосамосплавом. И поэтому настолько медленно, что местные жители (хазары) имеливремя убежать в непроходимые заросли дельты, где русы не смогли бы их найти, даже если бы вздумали искать. Но потомки иудеев и тюрков проявили древнююхрабрость. Сопротивление русам возглавил не царь Иосиф, а безымянный каган. Летописец лаконичен: «И бывши брани, одоль Святославъ козаромъ и градъ ихъвзя». Вряд ли кто из побежденных остался в живых. А куда убежали еврейский царьи его приближенные-соплеменники — неизвестно.

Эта победа решила судьбу войны исудьбу Хазарии. Центр сложной системы исчез, и система распалась. Многочисленныехазары не стали подставлять головы под русские мечи. Это им было совсем ненужно. Они знали, что русам нечего делать в дельте Волги, а то, что русыизбавили их от гнетущей власти, им было только приятно. Поэтому дальнейшийпоход Святослава — по наезженной дороге ежегодных перекочевок тюрко-хазарскогохана, через «черные земли» к среднему Тереку, т. е. к Семендеру, затем через кубанскиестепи к Дону и, после взятия Саркела, в Киев — прошел беспрепятственно.

Хазарские евреи, уцелевшие в 965 г., рассеялись по окраинам своей бывшей державы. Некоторые из них осели в Дагестане (горскиеевреи), другие — в Крыму (караимы). Потеряв связь с ведущей общиной, этималенькие этносы превратились в реликты, уживавшиеся с многочисленнымисоседями. Распад иудео-хазарской химеры принес им, как и хазарам, покой. Нопомимо них остались евреи, не потерявшие воли к борьбе и победе и нашедшиеприют в Западной Европе.

Что может натворить один человек. Установленная княгиней Ольгой дружбаКиева с Константинополем была полезна для обеих сторон. Еще в 949 г. 600 русских воинов участвовали в десанте на Крит, а в 962 г. русы сражались в греческих войсках в Сирии против арабов. Там с ними сдружился Калокир, служивший в войскахсвоей страны; и там же он выучил русский язык у своих боевых товарищей.

Жители Херсонеса издавна славилисьсвободолюбием, что выражалось в вечных ссорах с начальством. Ругать константинопольскоеправительство было у них признаком хорошего тона и, пожалуй, вошло в стереотипповедения. Но ни Херсонес не мог жить без метрополии, ни Константинополь — безсвоего крымского форпоста, откуда в столицу везли зерно, вяленую рыбу, мед, воск и другие колониальные товары. Жители обоих городов привыкли /друг к другуи на мелочи внимания не обращали. Поэтому, когда Никифору Фоке понадобилсятолковый дипломат со знанием русского языка, он дал Калокиру достоинство патрицияи отправил его в Киев.

Эта надобность возникла из-за того, что в 966 г. Никифор Фока решил перестать платить дань болгарам, которую Византияобязалась выплачивать по договору 927 г. и вместо этого потребовал, чтобыболгары не пропускали венгров через Дунай грабить провинции империи. Болгарскийцарь Петр возразил, что с венграми он заключил мир и не может его нарушить. Никифор счел это вызовом и отправил «ялокира в Киев, дав ему 15 кентинарийзолота, чтобы он побудил русов сделать набег на Болгарию и тем принудить ее куступчивости». В Киеве предложение было как нельзя более кстати. Святослав сосвоими языческими сподвижниками только что вернулся из похода на вятичей. Вотопять появилась возможность его на время сплавить. Правительство Ольги было ввосторге.

Был доволен и князь Святослав, ибо увласти в Киеве находились христиане, отнюдь ему не симпатичные. В походе ончувствовал себя гораздо лучше. Поэтому весной 968 г. русские ладьи приплыли в устья Дуная и разбили не ожидавших нападения болгар. Русских воиновбыло немного — около 8—10 тыс., но им на помощь пришла печенежская конница. Вавгусте того же года русы разбили болгар около Доростола. Царь Петр умер, иСвятослав оккупировал Болгарию вплоть до Филипполя. Это совершилось при полномодобрении греков, торговавших с Русью. Еще в июле 968 г. русские корабли стояли в гавани Константинополя.

За зиму 968/969 г. все изменилось. Калокир уговорил Святослава, поселившегося в Переяславце, или Малой Преславе, на берегу р. Варны, посадить его на престол Византии. Шансы для этого были: Никифора Фоку не любили, русы были храбры, а главные силы регулярной армии находилисьдалеко, в Сирии, и были связаны напряженной войной с арабами. Ведь сумели жеболгары в 705 г. ввести во Влахернский дворец безносого Юстиниана в менее благоприятнойситуации! Так почему же не рискнуть?

А Святослав думал о бессмысленностивозвращения в Киев, где его христианские недруги в лучшем случае отправили быего еще куда-нибудь. Болгария примыкала к Русской земле — территории уличей. Присоединение к Руси Восточной Болгарии, выходившей к Черному морю, давалоязыческому князю территорию, где он мог быть независим от своей матери и еесоветников.

Лавина покатилась. Весной 969 г. левобережные печенеги осадили Киев. Для Ольги и киевлян это было совершенно неожиданно, ибоповод для нарушения мира был им неизвестен. Киев оказался в отчаянномположении, а войска, которое привел по левому берегу воевода Претич на выручкупрестарелой княгини, было явно недостаточно для отражения противника. Но когдапеченежский вождь вступил с Претичем в переговоры, то выяснилось, что война основанана недоразумении. Партия княгини и не помышляла о войне с Византией, и"отступиша печеньзи от града", а то нельзя было даже напоить коней в речкеЛыбедп.

Однако Святославу в Киеве былонеуютно. Нестор приписывает это его неуживчивому характеру, но надо думать, чтодело обстояло куда трагичнее. 11 июля скончалась Ольга и была похоронена поправославному обряду, причем могила ее не была отмечена, хотя по ней плакали"…людье вси плачемъ великомъ".

Иными словами, Ольга вела себя кактайная христианка, а в Киеве было много и христиан и язычников. Страстинакалялись.

Что делал Святослав после смертиматери, летопись не сообщает, а вернее, умалчивает. Но из последующих событийочевидно, что Святослав не просто покинул Киев, а был вынужден его покинуть иуйти в дунайскую оккупационную армию, которой командовали его верныесподвижники:

На княжеские столы были посажены внукиОльги: Ярополк — в Киеве, Олег — в Древлянской земле, а Владимир, сын ключницыМалуши, плененной при покорении древлян. — в Новгороде, потому что туда никтоне хотел идти из-за буйного нрава новгородцев. Но для самого Святослава местана родной земле не нашлось. Это не домысел. Если бы Святослав в июле 969 г. собирался бороться с греками, он не стал бы терять темп. Если бы он чувствовал твердую почвупод ногами, он вернул бы войско из Болгарии. Но он не сделал ни того, нидругого… и началась серия проигрышей.

Великий раскол церквей 1054 г. изолировал русских западников от католических стран, ибо переход в латинство сталрассматриваться в Киеве как вероотступничество. Но Ярослав, его сын Изяслав ивнук Святополк, нуждаясь в деньгах, покровительствовали киевской колониинемецких евреев, осуществлявших связь киевских князей с католической Европой. Деньги, попадавшие в княжескую казну, евреи получали с местного населения, скорбевшего о том, что евреи «отняли все промыслы христиан и при Святополкеимели великую свободу и власть, через что многие купцы и ремесленникиразорилися»2. Тот же источник сообщает, что евреи «многих прельстилив их закон» 3, но, как интерпретировать это сведение, неясно. Скореевсего это навет, но сам факт наличия религиозных споров и дискредитацииправославия подтверждается другим автором — Феодосием Печерским, который имелобыкновение спорить с евреями в частных беседах, «поелику желал быть убитым заисповедание Христа» 4. Что его надежды были небезосновательны, мыувидим позже, но его роль в поддержке Изяслава и уважение народа спаслиФеодосия от мученического венца.

Весь этот раскол на несколько партий, под которым крылись субэтнические различия, заслуживает внимания, ибо лишь приВладимире Мономахе наступило торжество православия на Руси. Православиесплотило этносы Восточной Европы, хотя этому духовному единению сопутствовалополитическое разъединение, о котором и пойдет речь ниже.

Важные перемены. Ярослав Мудрый умер в 1054 г. киевским каганом — победителем ляхов, ятвягов, чуди и печенегов, законодателем, просветителеми освободителем Русской церкви от греческого засилья, но покоя стране он неоставил. Наоборот, и на границах, и внутри Русской земли события потекли поотнюдь не предусмотренным руслам.

Неожиданным было то, что, несмотря награндиозность подчиненной Киеву территории, Ярослав не мог разгромить маленькоеПолоцкое княжество. Наоборот, он уступил полоцкому князю Брячиславу, внукуВладимира, Витебск и Усвят, что не дало ему желанного мира. Только в 1066 г дети Ярослава — Изяслав и его братья — разбили на р. Немиге Всеслава Брячиславича Полоцкого, апотом, пригласив его на переговоры в Смоленск, схватили и заточили в поруб (сруб без двери, т. е. тюрьма) в Киеве. Освобожденный восставшими киевлянами 15сентября 1068 г. Всеслав семь месяцев княжил в Киеве, а потом под давлениемпревосходящих сил польского короля Болеслава вернулся в Полоцк и -посленескольких неудач отстоял независимость своего родного города.

Столь же неожиданно было появление наюжной границе Руси в 1049 г. гузов, или торков, бывших союзников Святослава, ныне врагов. Война с торками затянулась до 1060 г., когда они были разбиты коалицией русских князей и отогнаны к Дунаю. В 1064 г. торки попытались перейти Дунай и закрепиться во Фракии, но повальные болезни и соперничествоих заклятых врагов — печенегов заставили торков вернуться и просить убежища укиевского князя. Расселенные по южной границе Руси, на правом берегу Днепра, торки стали верными союзниками волынских князей против третьего кочевогоэтноса, пришедшего по их следам, — половцев. Об этих надо сказать подробнее, апока рассмотрим внутриполитическую обстановку на Руси.

Правительство Ольги, Владимира иЯрослава, опиравшееся на славяно-росский субэтнос — потомков полян, собраловоедино огромную территорию — от Карпат до Верхней Волги и от Ладоги до Черногоморя, подчинив все обитавшие там этносы. Со смертью Ярослава Мудрого оказалось, что киевская правящая кучка не может больше править единолично и вынужденаперейти к принципу федерации, хотя власть оставалась привилегией князейРюрикова дома. Князья-наследники разместились в городах по старшинству: Изяслав — в Киеве и Новгороде, Святослав — в Чернигове и Северской земле, Всеволод — в Переяславле с «довеском» из Ростово-Суздальской земли, Вячеслав —в Смоленске, Игорь — во Владимире-Волынском.

Летопись, передавая общественное мнение современников опленении Всеслава, осуждает Изяслава за предательство и рассматривает союз споляками как измену родине именуемому «Ряд Ярославль», наследование престолашло от старшего брата к следующему, а по кончине всех братьев—к старшемуплемяннику.

Появление половцев. Все тюркские этносы XI в. были «стариками». Появились онивместе с хуннами и сарматами в III в. до н.э. прошли все фазы этногенеза и превратились в гомеостатичные реликты. Казалось бы, они были обречены, но случилось наоборот. Персидский историкРаванди писал сельджукскому султану Кай-Хусрау в 1192—1196 гг.: «…в земляхарабов, персов, византийцев и русов слово (в смысле „преобладание“ принадлежиттюркам, страх перед мечами которых прочно живет в сердцах» соседних народов.

Так оно и было. Еще в середине в. бывший газневидский чиновник Ибн-Хассуль в своем трактате против дейлемитовперечисляет «львиноподобные» качества тюрков:

смелость, преданность, выносливость, отсутствие лицемерия, нелюбовь к интригам, невосприимчивость к лести, страсть кграбежу и насилию, гордость, свободу от противоестественных пороков, отказвыполнять домашнюю ручную работу (что не всегда соблюдалось) и стремление ккомандным постам".

Все это высоко ценилось оседлымисоседями кочевников, ибо среди перечисленных качеств не было тех, что связаны сповышенной пассионарностью: честолюбия, жертвенного патриотизма, инициативы, миссионерства, отстаивания самобытности, творческого воображения, стремления кпереустройству мира. Все эти качества остались в прошлом, у хуннских итюркютских предков, а потомки стали пластичны и потому желанны в государствах, изнемогавших от бесчинств собственных субпассионариев. Умеренная пассионарностьтюрок казалась арабам, персам, грузинам, грекам панацеей.

Но тюркские этносы отнюдь не ладилидруг с другом. Степная вендетта уносила богатырей, не принося победы, ибовместо убитых вставали повзрослевшие юноши. Победить и удержать успех могли быпассионарные этносы, но проходили века, а их не было и не предвиделось.

Но совсем иначе сложилась ситуация назападной окраине Великой степи, ибо русичи в XI в. находились в инерционной фазе этногенеза, т. е. былипассионарнее тюркских кочевников, стремившихся на берега Дона, Днепра, Буга иДуная из степи, усыхавшей весь Х век.

Как уже было отмечено, степь междуАлтаем и Каспием была полем постоянных столкновений между тремя этносами: гузами (торками), канглами (печенегами) и куманами (половцами). До Х в. силыбыли равны, и все соперники удерживали свои территории. Когда же в Х в. жестокая вековая засуха поразила степную зону, то гузы и канглы, обитавшие вприуральских сухих степях, пострадали от нее гораздо больше, чем куманы, жившиев предгорьях Алтая и на берегах многоводного Иртыша. Ручьи, спадающие с гор, иИртыш позволили им сохранять поголовье скота и коней, т. е. основание военноймощи кочевого общества. Когда же в начале в. степная растительность (и сосновыеборы) снова начала распространяться к югу и юго-западу, куманы двинулись вследза ней, легко ломая сопротивление изнуренных засухой гузов и печенегов. Путь наюг им преградила пустыня Бетпак-Дала, а на западе им открылась дорога на Дои иДнепр, где расположены злаковые степи, точ--но такие, как в их родной Барабе. К 1055 г. победоносные. половцы дошли до границ Руси.

Сначала половцы заключили союз сВсеволодом Ярославичем, так как у них был общий враг — торки (1055). Но послепобеды над торками союзники поссорились, и в 1061 г. Половецкий князь Искал разбил Всеволода. Надо полагать, обе стороны рассматривали конфликткак пограничную стычку, но тем не менее степные дороги стали небезопасны, сообщение Тьмутаракани с Русью затруднилось, и это повлекло за собой ряд важныхсобытий.

Половцы не все переселились на запад. Основные их поселения остались в Сибири и Казахстане, до берегов озер Зайсан иТенгиз. Но как всегда бывает, ушла наиболее активная часть населения, котораяпосле побед над гузами и печенегами столкнулась с Русью.

Монголы и татары в XII в. Северо-восточную часть Монголии ипримыкающие к ней области степного Забайкалья делили между собой татары имонголы.

Для понимания истории монголов следуеттвердо запомнить, что в Центральной Азии этническое название имеет двойнойсмысл: 1) непосредственное наименование этнической группы (племени или народа) и 2) собирательное для группы племен, составляющих определенный культурный илиполитический комплекс, даже если входящие в него племена разного происхождения. Это отметил еще Рашид-ад-Дин: «Многие роды поставляли величие и достоинство втом, что относили себя к татарам и стали известны под их именем, подобно томукак найманы, джалаиры, онгуты, ке-раиты и другие племена, которые имели каждоесвое определенное имя, называли себя монголами из желания перенести на себяславу последних; потомки же этих родов возомнили себя издревле носящими этоимя, чего в действительности не было».

Исходя из собирательного значениятермина «татар», средневековые историки рассматривали монголов как часть татар, так как до XII в. гегемония среди племен ВосточнойМонголии принадлежала именно последним. В в. татар стали рассматривать какчасть монголов в том же широком смысле слова, причем название «татар» в Азииисчезло, зато так стали называть себя поволжские тюрки, подданные Золотой Орды. В начале в. названия «татар» и «монгол» были синонимами потому, что, во-первых, название «татар» было привычно и общеизвестно, а слово «монгол» ново, аво-вторых, потому, что многочисленные татары (в узком смысле слова) составлялипередовые отряды монгольского войска, так как их не жалели и ставили в самыеопасные места. Там сталкивались с ними их противники и путались в названиях: например, армянские историки называли их мунгал-татарами, а новгородскийлетописец 1234 г. пишет: «Том же лете, по грехам нашим придоша язьщи незнаеми, их же добре никто не весть: кто суть, и откеле изыдоша, и что язык их, икоторого племени суть, и что вера их: а зовут я татары…» Это была монгольскаяармия.

Неясности. Существует мнение, видимо правильноечто в военном столкновении побеждает сильнейший, если нет никаких привходящихобстоятельств. Допустимо ввести поправку на случайность военного счастья, нотолько в пределах одной битвы или стычки; для большой войны это существенногозначения не имеет, потому что зигзаги на долгом пути взаимно компенсируются.

А как же быть с монгольскимизавоеваниями? Численный перевес, уровень военной техники, привычка к местным природнымусловиям, энтузиазм войск часто были выше у противников монголов, чем у самихмонгольских войск, а в храбрости чжурчжэни, китайцы, хорезмийцы, ку-маны ирусичи не уступали монголам, но ведь одна ласточка весны не делает. Помимоэтого немногочисленные войска монголов одновременно сражались на трех фронтах —китайском, иранском и половецком, который в 1241 г. стал западноевропейским. Как при этом они могли одерживать победы в в. и почему они стали терпетьпоражения в XIV в. По этому поводу имеются разныепредположения и соображения, но главными причинами считались какая-то особаязлобность монголов и гипертрофированная наклонность их к грабежу. Обвинениебанальное и к тому же явно тенденциозное, потому что оно предъявляется в разныевремена разным народам. И грешат этим не только обыватели, но и некоторыеисторики.

Как известно, мы живем в изменчивоммире. Природные условия регионов земной суши нестабильны. Иногда место обитанияэтноса постигает вековая засуха, иногда — наводнение, еще более губительное. Тогда биоценоз вмещающего региона либо гибнет, либо меняется, приспосабливаясь кновым условиям. А ведь люди — верхнее звено биоценоза. Значит, все отмеченноеотносится и к ним.

Но этого мало. Историческое время, вкотором мы живем, действуем, любим, ненавидим, отличается от линейного, астрономического времени тем, что мы обнаруживаем его существование благодаряналичию событий, связанных в причинно-следственные цепочки. Эти цепочки всемхорошо известны, их называют традициями. Они возникают в самых разных регионахпланеты, расширяют свои ареалы и обрываются, оставляя потомкам памятники, благодаря чему эти логомки узнают о неординарных, «странных» людях, живших доних.

Переломные эпохи. Принятая нами методика различенияуровней исследования позволяет сделать важное наблюдение: этническая историядвижется неравномерно. В ней наряду с плавными энтропийными процессами подъема, расцвета и постепенного старения обнаруживаются моменты коренной перестройки, ломки старых традиций, вдруг возникает нечто новое, неожиданное, как будтомощный толчок потряс привычную совокупность отношений и все перемешал, какмешают колоду карт. А после этого все улаживается и тысячу лет идет своим чередом.

При слишком подробном изложении ходасобытий эти переломные эпохи увидеть нельзя; ведь люди не видят процессовгорообразования, так как, для того чтобы их обнаружить, требуются тысячелетия, а мотыльки не знают о том, что бывает зима, ибо их активная жизнь укладываетсяв несколько летних дней. И тут приходит на помощь Наука, синтезирующая опытпоколении и работающая там. где личная и даже народная память угасает поддействием губительного времени.

Переломные эпохи не выдумка. В Великойстепи их было три, и обо всех уже говорилось. Первой эпохой, самой древней и потомурасплывчатой, надо считать X-XI вв. до н. э. Тогда появились скифы и возник Древний Китай. Вторая эпоха III в. до н.э. Эту мощную вспышку этногенеза можно проследить доизлета, т. е. до полной потери инерции, когда остаются только «остывшиекристаллы и пепел». Третья вспышка — монгольский взлет XII в. Инерция его еще не иссякла. Монголы живут и творят, свидетельство чему — их искусство.

Для ответа на интересующий нас вопросо взаимоотношениях Руси и Великой степи необходимо уяснить, что представляласобой в XIII в. Степь, объединенная Монгольскимулусом. События там развивались стремительно, источники разноречивы, подробности многочисленны. Видимо, для решения поставленной задачи нужнолаконичное обобщение, сопоставимое с хорошо изученной историей Европы. Поскольку предварительное исследование было нами уже проведено, ограничимсякратким резюме.

Опыт анализа и исторической критики. Русь представляла собой суперэтнос из восьми «полугосударств», неуклонноизолирующихся друг от друга и дробящихся внутри себя. Новгородская республика. Полоцкое, Смоленское и Турово-Пинское княжества не были затронуты татарами. Сильно пострадала Рязань, но больше от суздальцев, чем от татар. Северная частьВеликого княжества Владимирского уцелела благодаря своевременным переговорам икапитуляции с предоставлением наступающей татарской армии провианта и коней. Пострадавшие города, в том числе Владимир и Суздаль, были быстро отстроены, ижизнь в них восстановилась. Резня 1216 г. на Липице унесла больше русских жизней, чем разгром Бурун-даем Юрия при Сити. Эта битва 4 марта 1238 г. удостоена особого внимания лишь потому, что там был убит великий.князь.

Да и были ли у монголов средства длятого, чтобы разрушить большую страну? Древние авторы, склонные к преувеличениям, определяют численность монгольской армии в 300—400 тыс. бойцов. Это значительнобольше, чем было мужчин в Монголии в XIII в. В.В.Каргалов считает правильной более скромную цифру: 120—140 тыс., нои она представляется завышенной. Ведь для одного всадника требовалось не менеетрех лошадей: ездовая, вьючная и боевая, которую не нагружали, дабы она неуставала к решающему моменту боя. Прокормить полмиллиона лошадей, сосредоточенных в одном месте, очень трудно. Лошади падали н шли в пищу воинам, почему монголы требовали у всех городов, вступивших с ними в переговоры, нетолько провианта, но и свежих лошадей.

Реальна цифра Н. Веселовского — 30тыс. воинов и, значит, около 100 тыс. лошадей. Но даже это количество прокормитьбыло трудно. Поэтому часть войска, под командованием Монкэ, вела войну вПоловецкой степи, отбивая у половцев зимовники с запасами сена.

С той же проблемой связано поступлениеподкреплений из Монголии, где из каждой семьи мобилизован был один юноша. Переход в 5 тыс. верст с необходимыми дневками занимал от 240 до 300 дней, аиспользовать покоренных в качестве боевых товарищей — это лучший способ самоубийства.

Действительно, монголы мобилизоваливенгров, мордву, куманов и даже «измаильтян» (мусульман), но составляли из нихударные части, обреченные на гибель в авангардном бою, и ставили сзадизаградительные отряды из верных воинов. Собственные силы монголов преувеличеныисториками.

Также преувеличены разрушения, причиненные войной. Конечно, войны без убийств и пожаров не бывает, по масштабыбедствий различны. Так, весной 1238 г. Ярослав Всеволодович вернулся впострадавшее свое княжество, «и бысть радость велика христианам, и их избавилБог от великая татар», действительно ушедших в Черниговское княжество иосаждавших Козельск. Затем Ярослав посадил одного брата в Суздаль, якобыстертый с лица земли, другого в Стародуб, а мощи убитого брата положил вцерковь Богородицы во Владимире-на-Клязьме (вопреки распространеннойверсии после нашествия этот памятник остался цел).

И ведь войско у него было немалое. Онтут же совершил удачный поход на Литву, а сына своего Александра с отборнойдружиной направил в Новгород, которому угрожали крестоносцы: нсмщы, датчане ишведы.

Г. М. Прохоров доказал, что вЛаврентьевской летописи три страницы, посвященные походу Батыя, вырезаны и замененыдругими — литературными штампами батальных сцен XI-XII вв. Учтем это иостанемся на почве проверенных фактов, а не случайных цитат.

Больше всех пострадало Черниговскоекняжество. В 1238 г. был взят Козельск — «злой город», а население егоистреблено. Михаил Черниговский не пришел на выручку своему городу, отвергмирные предложения монголов, бросил свою землю и бежал в Венгрию, потом вПольшу, в Галич, а по взятии Киева вернулся в Польшу. Когда же пришла весть, чтоиноплеменники «сошли суть из земле Русское», он вернулся в Киев. По возвращениимонголов из похода в 1243 г. Михаил через Чернигов убежал в Венгрию. В 1245 г. он появился в Лионе, где просил у папы и собора помощи против татар, за что по возвращении наРусь был казнен. А брошенное им княжество подвергалось постоянному разорению изапустело.

В 1240 г. Батый взял Владимир-Волынский «копьем» и народ «изби не щадя», но церковь Богородицы и другиеуцелели, а население, как оказалось, успело убежать в лес и потом вернулось. Тоже самое произошло в Галичине: там во время этой войны погибло 12 тыс. человек, почти столько же за один день полегло на р.Липице. Но на Липице погибли воины, а число изнасилованных женщин, ограбленных стариков и осиротевших детей не учтено. Исходя из этих данных, следует признать, что поход Батыя по масштабампроизведенных разрушений сравним с междоусобной войной, обычной для тогонеспокойного времени. Но впечатление от него было грандиозным, ибо выяснилось, что Древняя Русь, Польша, поддержанная немецкими рыцарями, и Венгрия не устоялиперед кучкой татар.

Второе дыхание. В те страшные годы (1239—1241), когда кости куманов устилали причерноморскую степь, когда горелиЧернигов, Переяславль, Киев и Владимир-Волынский, а Польша и Венгрия ужеощутили первый сокрушительный удар татар, папа, поддержанный своим смертельнымврагом — императором, благословил крестовый поход на Балтике.

Факты без оценок. Аксиологический, т. е. оценочный, подход принят многими историками, и очень давно. Он соблазняет легкостьюинтерпретации и подбора фактов, создает иллюзию полного понимания очень сложныхпроблем, ибо всегда в конфликтных ситуациях можно симпатизировать одной изсторон, а на вопрос: «Почему вы сделали именно этот выбор?» — ответить, что этасторона лучше, прогрессивнее, справедливее, а главное — мне больше нравится. Посути дела такой историк выражает себя через подобранный им материал и тем самымзаставляет читателя изучать не Александра и Дария, а взгляд на них Белоха, Дройзена, Калистова или Арриана и Низами. Но ведь нам интересны не авторы, апричинно-следственные связи этнических процессов, а они не имеют категории ценности. Следовательно, аксиология не помогает, а мешает понимать суть природныхявлений, таких, как этногенез.

Вернемся в XIII в. Восемь миллионов обитателей Восточной Европыподчинились четырем тысячам татар. Князья ездят в Сарай и гостят там, чтобывернуться с раскосыми женами, в церквах молятся за хана, смерды бросают своихгоспод и поступают в полки баскаков, искусные мастера едут в Каракорум иработают там за высокую плату, лихие пограничники вместе со степными батурамисобираются в разбойничьи банды и грабят караваны. Национальная вражда изо всехсил раздувается «западниками», которых на Руси всегда было много. Но успех ихпропаганды ничтожен, ибо война продолжает идти: в Карпатах — с венграми, вЭстонии — с немцами, в Финляндии — со шведами.

Вот эту систему русско-татарскихотношений, существовавшую до 1312 г., следует назвать симбиозом. А потом всеизменилось…

Отрицательное отношение русскихполитиков и дипломатов XIII в. кнемцам и шведам вовсе не означало их особой любви к монголам. Без монголов ониобошлись бы с удовольствием, так же как и без немцев. Более того. Золотая ордабыла так далека от главного улуса и так слабо связана с ним, что избавление оттатарского «ига» после смерти Берке-хана и усобицы, возбужденной темникомНогаем, было несложно. Но вместо этого русские князья продолжали ездить кто вОрду, а кто в ставку Ногая и просить поддержки друг против друга. ДетиАлександра, Дмитрий и Андрей, ввергли страну в жестокую усобицу, причем Дмитрийдержался Ногая, а Андрей поддерживал Тохту, благодаря чему выиграл ярлык навеликое княжение.

До тех пор пока мусульманство вЗолотой орде было одним из терпимых исповедании, а не индикатором принадлежностик суперэтносу, отличному от степного, в котором восточные христиане составлялибольшинство населения, у русских не было повода искать войны с татарами, как ранее— с половцами. Татарская политика на Руси «выражалась в стремлении… всяческипрепятствовать консолидации, поддерживать рознь отдельных политических групп икняжеств». Именно поэтому она соответствовала чаяниям распадавшейся державы, потерявшего пассионарность этноса. Процесс этот, как было показано выше, начался еще в в. и закончился, как мы знаем из общедоступной истории, в в., когда наступила эпоха «собирания» земель. Совершенно очевидно, что здесь делобыло не в слабых татарских ханах Сарая, а в новом взрыве пассионарности.

Таким образом, заслуга АлександраНевского заключалась в том, что он своей дальновидной политикой уберег зарождавшуюсяРоссию в инкубационной фазе ее этногенеза, образно говоря, «от зачатия дорождения». А после рождения в 1380 г. на Куликовом поле новой России ей никакойвраг уже не был страшен.

Сила монголов была в мобильности. Онимогли выиграть маневренную войну, но не оборонительную. Поэтому остро всталвопрос: на кого идти? На папу, в союзе с русскими и греками, или на халифа, приподдержке армян и персидских шиитов?

Батый обеспечил престол Мункэ, темсамым обратив силы Монголии на Багдад и освободив от угрозы Западную Европу. Онсчитал, что дружба с Александром Невским надежно защищает его от нападения сЗапада, и был прав. Таким образом, ход событий сложился в пользу «христианскогомира», но не вследствие «героического сопротивления русских», русскимненужного, а из-за его отсутствия. Зато династия Аббасидов погибла, и, если быне вмешательство крестоносцев, предавших монгольско-христианскую армию, Иерусалимбыл бы освобожден.

На второй натиск у монголов не хватилопассионарности, растраченной в полувековой междоусобной воине (1259—1301).Итак, походы монголов 1201—1260 гг. есть история пассионарного толчка или, точнее, энергетического взрыва, погашенного энтропией. Поэтому поиски здесьправых и виноватых или добрых и злых бессмысленны, как любые моральные оценкиприродных процессов. Они только мешают разобраться в механизмах измененийпричинно-следственных связей в сложных вариантах суперэтнических контактов.


Возврат к списку