Отношение России к конфликту в Югославии

ВВЕДЕНИЕ

Ровно год назад Европейское сообщество признало независимость этой бывшей югославской республики во главе с лидером мусульман Алией Изетбеговичем и тем самым, хотело оно того или нет, выпустило из бутылки страшного джинна войны практически у себя на пороге «Югославия в миниатюре"-как некогда, в более светлые времена для этой страны, называли Боснию и Герцеговину, раскололась на три враждебных лагеря — сербский, мусульманский и хорватский. Даже сегодня нет единого мнения о том, какая война ведется на холмистых боснийских просторах: гражданская, религиозная, или вопрос заключен в тривиальном завоевании территорий? сербский лидер Радован Караджич, например, склонен считать, что все вышеперечисленные определения в одинаковой степени имеют право на жизнь. И с его мнением трудно не согласится. Годовщина начала кровавой резни прошла под знаком неповиновения боснийских сербов решению всего мира помирить либо развести по углам зарвавшихся драгунов. План Вэнса-Оуэна без промедления подписали хорваты, увидев, что он им приносит «лишние» земли. Сложнее обстоят дело с мусульманами, хотя они получали жирные куски экземпляр развитых областей, где сосредоточено 2/3 военных промышленных предприятий, залежи полезных ископаемых и тому подобное. Однако они предпочитали иностранную военную интервенцию и тянули со всей подписью до тех пор, пока не убедились, что сербы ни при каких обстоятельствах этого не сделают. Другими словами, Алия Изетбегович подмахнул план Вэнса-Оуэна, оставалось верным своей теории, согласно которой только иностранные штыки спасут Боснию от «сербской агрессии». Почему же сербы все-таки подписали документы по мирному урегулированию, согласно которым Босния и Герцеговина делятся по этническому принципу на 10 полуавтономных провинций, сохраняя, таким образом, единое государство? Сербы, прежде всего, недовольны разделом территорий. Который международный эксперимент кропотливо перенесли на географические карты. Главный принцип этой картографии заключен в том, чтобы, учитывая спорность многих земель и смешанный состав населения, не дать возможности Боснии и Герцеговине в будущем развалится на 3 национальных куска.

Между тем необходимо признать, что сам план Вэнса-Оуэна далек от совершенства, чего не отрицают и его авторы. Но, как это ни парадоксально, альтернативы ему пока нет. Что не устраивает в нем конкретно сербов? В принципе они согласились с его общими статьями, но не приняли главного-администратора границ внутри будущего государства, а также тех земель, которые отошли к ним. В отличие от мусульман и хорватов, сербам достались в основном слабо развитые в промышленном отношении районы. Как выразился один белградский комментатор: «Мы получили лишь камни да гремучих змей в придачу». Кроме того, сербам придется вернуть большинство территорий, завоеван в ходе боевых действий дорогой ценой — жизнями собственных солдат. От этого так просто не отказываются. Политика, отважившегося на подобный шаг, обычно придают анафеме. В этой связи характерно высказывание одного из охранников Радована Караджича, который находится с ним круглосуточно. Он без обиняков заявил нам: «Мы его повесим на первом же фонарном столбе, если он поставит свою подпись». Вряд ли это может относится к разряду"черного юмора". У нас нет никаких сомнений, приговор будет незамедлительно приведен в исполнение. Да и сам Караджич не раз в неофициальных беседах говорил о дамокловом мече расправы, висящим над ним. Поэтому в наиболее щекотливых вопросах лидер боснийских сербов не решается брать на себя непосильную ответственность, а старается переложить тяжесть решения на Скупщину-парламент Сербской Республики, депутаты которой славятся своим радикализмом.

Известно, что стабильность Югославии всегда держалось на взаимоотношениях двух республик — Хорватии и Сербии. Формально Сербия, Крупнейшая югославская республика, находится в стороне от конфликтов в Хорватии (а ранее — в Словении). Первоначально она твердо придерживалась превращения Югославии в обновленную федерацию: выступало за модель, предполагавшую достаточно широкую самостоятельность республики, но с очень сильным центром. Распад федерации означала для Сербии ослабление ее ведущей роли в сообществе югославских республик, ухудшение положения сербов, живущих в других республиках, и, наконец, усиление центральных тенденций в самой Сербии. (Автономные края этой республики-Воеводина и Косова-и без того все больше выходили из ее подчинения, превращались фактически в самостоятельных субъектов СФРЮ. Особенно болезненно оказалась проблема Косова). Поэтому с порога были отвергнуты тогдашние предложения Словении и Хорватии о конфедеративном устройстве страны. Сербское руководство осудило и провозглашение данными республиками независимости, назвав эти акты противозаконными, угрожающими целостности СФРЮ, таящими в себе опасность гражданской войны. С целью пресечения действий сепаратистов оно настаивало на решительных действиях союзных органов и ЮНА, чтобы положить конец военным действиям в этих республиках.

Тем не менее, по мере развития событий в стране появились некоторые изменения и в позиции Сербии. К примеру, здесь относительно быстро смирились с уходом из Югославии Словении и полностью поддержали вывод частей Югославской народной армии с территории республики. Словения для них не главное, ибо первоочередная задача-решение территориальных споров с Хорватией. Во главу угла всех усилий республики была поставлена задача обеспечить всестороннюю поддержку хорватским сербам, взять их под свою защиту.

Руководства Сербии твердо стоит на том, что самоопределение хорватского народа нельзя связывать с отделением республики в ее нынешних границах. В случае выхода Хорватии из югославской федерации вопрос о внутренних границах следует решать на основе права и других народов на самоопределение (заметим, что данное положение никоим образом не относятся к албанскому населению автономного края Косово, входящего в состав Сербии). При этом руководство недвусмысленно подчеркивает, что речь идет также о сербах, проживающих в других республиках, прежде всего в Боснии и Герцеговине.

Черногория до недавнего времени солидаризировалось с руководством Сербии практически по всем принципиальным политическим вопросом и выступала за модель «прочной югославской федерации». Но в свете бурных событий связанных с односторонним провозглашением Словении и Хорватией независимости, руководство этой республики также внесло коррективы в свою позицию; чтобы конкретно способствовать успеху Гаагской конференции, речь можно вести о союзе суверенных государств и только при изменении внутренних границ.

Серьезная эволюция в вопросе о будущем устройстве Югославии произошла в позиции Македонии. После решения Хорватии и Словении о независимости руководство этих республик как бы пытается наверстать упущенное и не отстать от «северных» республик. Итоги проведенного здесь в сентябре 1991 года плебисцита фактически означали изменение государственного статуса Македонии — республика перестает быть прежней федеральной единицей СФРЮ и приобретает статус самостоятельного государства. В продолжение начатой линии парламент Македонии не так давно принял решение обратиться к Европейскому Сообществу с просьбой признать ее независимость.

До сих пор здесь было относительно спокойно, но в самые последние дни обстановка значительно обострилась. Ее соседка-Греция продолжает настаивать, чтобы Республика Македония сменила название на «Республику Сколье» (по имени столицы). Согласно греческой версии, македонской нации просто не существует. Другая соседка-Болгария, также не признающая ни македонскую нацию, ни македонский язык, тем не менее, признала Македонию под ее теперешним именем. Болгар беспокоит другое: растущая, по их сведениям, активность федеральной армии на территории республики.