Жанровое своеобразие Чеховских пьес

Cвоеобразие Чеховских пьес

На первый взгляд, драматургия Чеховапредставляет собою какой-то исторический парадокс.

Прежде всего, в драматургии Чеховаотсутствует «сквозное действие», ключевое событие, организующее сюжетноеединство классической драмы. Драма при этом не рассыпается, а собирается наоснове иного, внутреннего единства. Что же тогда объединяет пьесу, создаетединство произведения? Вероятно, судьбы героев, которые при всем своемразличии, при всей их сюжетной самостоятельности, «рифмуются», перекликаютсядруг с другом и сливаются в общем «оркестровом звучании».

При этом классическаяодногеройность, сосредоточенность драматургического сюжета вокруг главного, ведущего персонажа с исчезновением сквозного действия в пьесах Чеховаустраняется. В пьесах Чехова не встретишь привычного деления героев наположительных и отрицательных, главных и второстепенных. У каждого персонажаесть своя роль в пьесе, своя партия. Пьесы Чехова можно сравнить с оркестромбез солиста, где единство рождается в созвучии множества равноправных голосов.

Стремление к естественности, кжизненной правде подвигло Чехова к созданию пьесы не чисто драматического иликомедийного, а весьма сложного жанрового содержания. Драматизм гармоничносочетается с комизмом, а комическое проявляется в органическом сплетении сдраматическим. «Вышла у меня не драма, а комедия, местами даже фарс», --писал сам Чехов.

Убедительным примером тому служитпьеса «Вишнёвый сад». В основе пьесы лежит отнюдь не драматическое, акомедийное начало. Во-первых, положительные образы, какими являются Трофимов иАня, показываются совсем не драматически, по внутренней своей сущности ониоптимистичны. Во-вторых, владелец вишнёвого сада Гаев изображён тожепреимущественно комически. Комическая основа пьесы отчетливо видна. В-третьих, в комическо-сатирическом изображении почти всех второстепенных действующих лиц: Епиходова, Шарлоты, Яши, Дуняши. «Вишнёвый сад» включает явные мотивы водевиля, выражающиеся в шутках, фокусах, прыжках, переодеваниях Шарлоты.

Однако современники восприняли новуювещь Чехова, как драму. Станиславский писал, что для него «Вишнёвый сад"является не комедией, не фарсом, а в первую очередь трагедией. И он поставил"Вишневый сад» именно в таком драматическом ключе.

Новизна Чеховских пьес заключается втом, что Чехов открыл в драме новые возможности изображения характера. Характерпо Чехову раскрывается не в борьбе за достижение цели, а в переживаниипротиворечий бытия. Пафос действия заменяется на пафос раздумья. Чехов ни о чемне пишет открыто, не чеканит мысли своих героев. Возникает неведомыйклассической драме чеховский «подтекст», или «подводное течение». ГероиОстровского целиком и полностью реализуются в слове, и слово это лишенодвусмысленности, твердо и прочно, как гранит. У героев Чехова, напротив, словаразмыты, люди никак в слово не умещаются и словом исчерпаться не могут. Здесьважно другое: тот скрытый душевный подтекст, который герои вкладывают в слова. Поэтому призыв трех сестер «В Москву! В Москву!» отнюдь не означал Москву с ееконкретным адресом. Это тщетные, но настойчивые попытки героинь прорваться виную жизнь с иными отношениями между людьми. То же в «Вишневом саде».

Во втором акте пьесы в глубине сценыпроходит Епиходов — живое воплощение нескладицы и несчастья. Возникает такойдиалог:

Любовь Андреевна (задумчиво).Епиходов идет…

Аня (задумчиво). Епиходов идет…

Гаев. Солнце село, господа.

Трофимов. Да.

Формально герои ведут разговор обЕпиходове и о заходе солнца, а по существу о другом. При внешнем разнобое инескладице диалога есть душевное внутреннее сближение, на которое откликается вдраме какой-то космический звук: «Все сидят, задумались. Тишина. Слышно только, как тихо бормочет Фирс. Вдруг раздается отдаленный звук, точно с неба, звуклопнувшей струны, замирающий печальный». Души героев через обрывки слов говорято неустроенности и нелепости всей своей несложившейся, обреченной жизни.

Классическая драма, котораяпредставлена, например, пьесами Островского, изображает своих героев напереломном этапе их жизни. Островский берёт не ровное течение обычной жизни, акак бы выламывает из него событие. Например, история гибели Катерины — событие, потрясшее жителей Калинова, раскрывшее трагическую обречённость её положения.

Драматизм Чехова заключается вобычном будничном однообразии повседневного быта, а не в событиях. В пьесе"Дядя Ваня" изображен быт деревенской усадьбы Серебрякова во всей своейповседневности: люди пьют чай, гуляют, говорят о текущих делах, заботах, мечтахи разочарованиях, играют на гитаре… События — сора Войницкова с Серебряковым, отъезд Серебряковых — ничего не меняют в жизни дяди Вани и Сони и, следовательно, не имеют решающего значения для содержания драмы, хотя на сценеи прозвучал выстрел. Драматичность положения героев не в этих случайныхэпизодах, а в однообразии и безысходном для них образе жизни, в бесполезнойтрате своих сил и способностей.

В драмах Чехова нет счастливыхлюдей. Чеховские драмы пронизывает атмосфера всеобщего неблагополучия. Героямих, как правило, не везет ни в большом, ни в малом: все они в той или иной мереоказываются неудачниками. В «Чайке», например, пять историй неудачной любви, в"Вишневом саде" Епиходов с его несчастьями — олицетворение общей нескладицыжизни, от которой страдают все герои. За редким исключением — это люди самыхраспространённых профессий: учителя, чиновники, врачи и т. д. То, что эти людине выделены ничем, кроме того, что их жизнь описывает Чехов, позволяет считать, что жизнью, которую ведут герои Чехова, живёт большинство его современников.

С героями Чехова редко проходятсобытия, которые меняют их жизнь. События, что происходят, часто уводятсяЧеховым из действия, например, самоубийство Треплева в пьесе «Чайка», или дуэльв «Трёх сёстрах». В реальной жизни люди редко находят счастье — им трудно этосделать, так как для этого нужно что-то изменить в себе, преодолеть страх передновым. Обыденность поглощает людей, и не каждый может вырваться за рамкипривычной жизни. Но счастье всегда соседствует с разлукой, смертью, с «чем-то», мешающим ему во всех чеховских пьесах. Томление, брожение, неуспокоенностьстановятся фактом повседневного существования людей. Именно на этойисторической почве и вырастает «новая чеховская драма» со своими особенностямипоэтики, нарушающими каноны классической русской и западноевропейской драмы.

Темы романов Ф.М. Достоевскогоперекликаются с темами чеховских пьес. Он писал о господстве в жизни тупости, откровенного эгоизма, об «униженных и оскорблённых», о человеческих отношениях, о любви, о становлении личности в обществе, о нравственных переживаниях. Начиная с Гоголя, в литературе Х1Х века утвердился «смех сквозь слёзы», смехсочувствующий, быстро сменяющийся грустью. Смех Чехова в пьесах именно такой.

Чехов так и не написал роман, ножанром, синтезирующим все мотивы его повестей и рассказов, стала «новая драма».Именно в ней наиболее полно реализовалась чеховская концепция жизни, особое ееощущение и понимание. И в самом деле, на рубеже веков, в период наступлениянового общественного подъема, когда в обществе назревало предчувствие «здоровойи сильной бури», Чехов создает пьесы, в которых отсутствуют яркие героическиехарактеры, сильные человеческие страсти, а люди теряют интерес к взаимнымстолкновениям, к последовательной и бескомпромиссной борьбе. Если Горький пишетв это время о людях активного действия, знающих, по их мнению, как и что нужноделать, то Чехов пишет о людях растерявшихся, которые чувствуют, что разрушенпрежний уклад жизни, а новое, что приходит на смену страшней, как всёнеизвестное.

Пьесы Чехова стали новой волной втеатральном искусстве. Ценность Чехова — драматурга заключается в том, что онсоздает новую драму, отражающую потребности своего времени, отходит отпринципов классической драмы и показывает психологические переживания героев. Чеховская драматургия покорила театральную сцену почти всех стран мира. МХАТизбрал своим символом чеховскую «Чайку». И в нашей стране нет крупногохудожника театра, кино, который не называл Чехова в числе своих учителей.