Смерть и бессмертие в поэзии Державина

Тема смерти неотступно сопровождаетпоэзию Державина с его первых нам известных одических творений.

В старости, на покое, живописуязванские красоты и натюрморты, увенчанные голубым щучьим пером, поэт словно быопять видит: «Где стол был яств, там гроб стоит» — и горько пророчествует:"Разрушится сей дом, засохнет бор и сад…"

В самые разные годы, в самых разныхстихотворениях у поэта, умеющего так ярко воспевать радость жизни, то почтирезонерски, то лирически страстно прорывается извечное «помни о смерти».

«На свете жить нам время срочно…" — замечает он «первому соседу».

Радуясь выздоровлению мецената И. И. Шувалова, рисует Харона:

На брег из лодки вылезаетСтарик угрюмый и седой. И, озираясь, подпираетСебя ужасною косой.

Вздыхает над гробом графиниРумянцевой:

С убогим грузом иль богатым, Всяк должен к вечности пристать.

Рядом с алмазной горой водопадаКивач поэт вновь возвращается к мучающей мысли:

Не зрим ли всякой день гробов, Седин дряхлеющей вселенной? Не слышим ли в бою часовГлас смерти, двери скрыт подземной.

Так один из самых жизнелюбивых ибодрых русских поэтов оказывается и одним из самых завороженных видениемсмерти.

Державин был отважным человеком. Перед пугачевской разбойной вольницей, перед бушующим, захлестывающим утлуюлодку Белым морем, перед вельможным и царевым гневом он не робел, не падалдухом.

А каково не теряться передначальством? Известно, что в коридорах власти подобострастно сгибались даже те, кто не кланялся и пулям на поле боя.

Волевая державинская отвага встихах, в которых поэт вдохновенно переживал собственную жизнь (в каких быформах это ни проявлялось), присутствовала и в неутомимом напоминании одежурстве смерти рядом с живущим. Умение полнокровно, распахнуто жить ичувствовать, страстно переживать эту единственную жизнь в слове, может быть, ине давало ему отвести взгляд от смерти.

Но рядом с бренной жизнью уДержавина всегда бессмертие, в ней и над нею — Бог.

В своей удивительной оде он говорито своем философско-религиозном понимании и жизни, и смерти, и бессмертия, обращаясь к Создателю:

Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходилоМое бессмертно бытие: Чтоб дух мой в смертность облачилсяИ чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! — в бессмертие Твое.

В «Объяснениях» на собственныесочинения Державин в связи с одой «Бог» привел о себе (говоря о себе в третьемлице, как бы продолжая цезаревскую традицию, блестяще подхваченную у насДенисом Давыдовым) следующий «анекдот»: «Родился он в 1743 году 3 июля, а в1744 году, в зимних месяцах, когда явилась комета… то он, быв около двухгодов, увидев оную и показав пальцем, быв у няньки на руках, первое словосказал: «Бог».

Рассказывая о своем младенчестве, отом, как его, хилого новорожденного, запекали, по обычаю, в хлеб, и о хвостатойкомете, поэт делает в своих «Записках» примечание, где разъясняет, что два этихсобытия, может быть, были Провидением, они предсказали поэту трудный жизненныйпуть и создание им поэмы «Бог», «которая от всех похваляется».

Из мыслей поэта о жизни и смертиясно, что он все же дошел в своих исканиях до гармоничного постижения этихвселенских крайностей, дошел через веру в Спасителя. Созрев духом, Державин ужене только самому себе, но и другим людям сумел сказать слова утешения инадежды:

Почто ж терзаться и скорбеть, Что смертный друг твой жил не вечно? Жизнь есть небес мгновенный дар;Устрой ее себе к покоюИ чистою твоей душоюБлагословляй судеб удар.

Итак, только в гармонии со всемсущим, включая рождение, жизнь и смерть, по Державину, утверждается связьдольнего мира с Богом, достигается победа над злом и смертью, отнюдь неявляющейся преградой на пути к вечной жизни души человеческой.