Анализ образа Ларисы в романе Б. Пастернака “Доктор Живаго” на примере сцены у гроба Юрия Живаго

Анализ образа Ларисы в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» на примересцены у гроба Юрия Живаго

Роман Б. Пастернака «Доктор Живаго"трудно пересказать илипроанализировать. После его прочтения остаются противоречивые ощущения, всплывают какие-то отдельные картины, причем очень спокойные, тихие, мирные… Как будто куски, вырванные из жизни, яркие, запоминающиеся моменты. Одна изтаких картин — сцена прощания Лары с мертвым Юрием Живаго. Она не оставила вомне тяжелого или мрачного впечатления, тоски, но немного грустное, в чем-томеланхолическое ощущение. Эта сцена ассоциируется со сладким, терпким запахомцветов, глубоким, оглушающим молчанием и тишиной, которая изредка прерываетсячуть слышным плачем Лары. Громкие, неуклюжие рыдания родственников и друзей какбудто где-то вдалеке, они почти не нарушают этого необыкновенного молчания. Б. Пастернак очень хорошо выразил эту атмосферу, говоря о цветах на гробе Юрия:"Они не просто цвели и благоухали, но как бы хором, может быть, ускоряя этимтление, источали свой запах… Одни цветы были заменой недостающего обряда».

Лариса хотелось, чтобы Юрия отпевалипо-церковному: «Он так всего этого стоил, так бы это „надгробное рыданиетворяще песнь аллилуйя“ оправдал и окупил!» Она почти боготворит Живаго, послеего смерти она осталась совсем одна, беспомощная, беззащитная, покинутая. Только в Юрии она находила поддержку и понимание, они были с ним почти одноцелое, «они думали, как другие напевают», они дышали только этой"совместностью", только рядом с Юрием Лару охватывало то «веяние свободы ибеззаботности», которое исходило от него.

Лара была единственной женщиной, которая была так близка Живаго, так похожа на него, так одинаково с ниммыслила. И поэтому ее горе кажется особенным, даже величавым и возвышенным, посравнению с суетливым, громким и каким-то бестолковым горем Марины, приятелейпокойного. Она не «тягалась горем» с ними. Казалось, у нее были «особые правана скончавшегося», все родственники и друзья будто чувствовали и понимали это. Лара так много хотела сказать Юрию, все, что не успела, не смогла сказать прижизни, ей хотелось выплакать свое горе, посидеть рядом с покойным, насладитьсяэтим последним свиданием. И она прощается с ним «простыми, обиходными словамибодрого бесцеремонного разговора», она говорила все, что внезапно приходило ейв голову, выражала все мысли, проносящиеся у нее в памяти, «как облака понебу». Она не руководствовалась рассудком, она говорила то, что подсказывало ейсердце… И этот монолог лился свободно, поспешно, как в бреду, и ее словаскладывались в «ласковый и быстрый лепет», который вовсе не был похож наэпитафию, а скорее, на разговор с живым человеком.

Тоня писала в письме Юрию, что ониразлучены навсегда, слово «никогда» звучало действительно страшно, пугающе инеотвратимо, хотя их разделяло только расстояние. «Вот я написала эти слова, уясняешь ли ты себе их значение?» — писала Тоня. А теперь, у гроба Юрия, Ларадаже не допускает мысль о том, чтобы произнести это страшное слово, хотя ихразделяет не расстояние, а нечто непреодолимое: она живет, а его уже нет, онгде-то в другом мире, где она не может с ним встретиться. Героиня живетиллюзией, что она до сих пор с ним, для нее в мире сейчас существует только онодин, она с ним наедине и даже не замечает, что в комнату входят люди, что ониразговаривают, плачут… она говорит со своим Юрочкой, и для нее в ее слезах —"счастье освобождения". Она не помнит себя, она «точно упала на самую глубину, на самое дно своего несчастья».

Лара дышала мечтой снова увидетьЮрия, представляла свидание с ним, размышляла о том, что расскажет ему, какподелится своими огорчениями и радостями, и вот «как опять Бог привелсвидеться». Сколько в ее жизни было «судьбы скрещений», как часто и неожиданнопо воле случая она встречала Юрия Живаго, как будто сам Бог толкал их друг кдругу, как будто их «вольная, небывалая, ни на что не похожая» любовь былапредназначением свыше, неизбежным предначертанием судьбы. И теперь воспоминанияовладевали ею.

Ей представляется, что она сама скоро умрет — раз Юры нет, ей тоже нечего делать в этом мире. Лариса полна"темным, неотчетливым знанием о смерти, подготовленностью к ней". Она будто ужене в первый раз переживает потерю любимого, словно «она уже двадцать раз жилана свете» и у нее «целый опыт сердца», как перенести такое горе. Героиня топлачет, не в силах более сдерживать слезы, то молчит, впадая в оцепенение. Отдаляется от происходящего вокруг и улетаеткуда-то с душой Юрия, переживает, как когда-то с ним вместе, то «наслаждениеобщей лепкою мира, чувство отнесенности их самих ко всей картине, ощущениепринадлежности к красоте всего зрелища, ко всей вселенной». А вокруг нее всетак же благоухают цикламены, сирень, как будто исполняют реквием, живые, яркиецветы, которые «так легко себе представить ближайшими соседями царства смерти».