Жизнь и смерть Юрия Живаго

В человеке, в его скромной особенности, в его праве на эту особенность —единственный и вечный смысл борьбы за жизнь.

В. Гроссман

Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы бытьсытыми.

Великий Горький

Есть что-то жестокое и единственно правильное в стремлении человекабороться. И счастье, когда эта борьба не за кусок хлеба, не за право жить ивыживать, а за свою душу, за свое право быть человеком. Это единственное, из-зачего стоит жить, бороться и умереть, до последней минуты оставаясь вернымсамому себе, своим принципам и своему человеческому достоинству. И скажут тогдасто великих классиков: «Вот он, наш герой! Вот она, уникальность человеческойдуши!» Скажут и возьмутся за перо, и появится в литературе еще один новыйгерой, а за ним еще один и еще… Каждый будет чуточку новым, немножкотрадиционным, например герой начала XX века.

Начало века… Что такое начало века? Время, когда «нужда и бездействиеобострились, вследствие чего резко повысилась активность народных масс»? Нет, это еще не есть главная причина появления нового героя XX века. Да, произошелразлом, появились слабый интеллигент и сильный рабочий. Юрий Живаго и ночлежкана самом дне жизни. Но разве не пытались люди, разделенные, сословнымибарьерами, найти себя в этом сумбурном времени? Пытались ведь! Актер искаллечебницу, Пепел — счастье, Лука — веру, Сатин — правду… Каждый ставил передсобой цель.

Однажды любой человек ставит перед собой цель и уже от него зависит, станетли эта цель смыслом его жизни или это так, минутное желание. Цель существуетвсегда, часто она становится единственной и конечной, без нее нет жизни, иборьба за нее есть борьба за жизнь. Есть что-то обидное и несправедливое вреволюции, наверное потому, что она заставила бороться с особой силой ижестокостью. Она вышвырнула из своих фанатичных рядов наивного доктора пофамилии Живаго. «Маленьким мальчиком он застал еще то время, когда именем, которое он носил, называлось множество саморазличнейших вещей. Была мануфактураЖиваго, бани Живаго, дома Живаго, способ завязывания и закапывании галстукабулавкой Живаго, даже какой-то сладкий пирог круглой формы, вроде ромовой бабы, под названием Живаго. Вдруг все это разлетелось. Они обеднели». Осталось лишьодно сокровище: бесценная душа Живаго. За это революция поставила его передвыбором: стань жестоким или погибай. Но разве мог хрупкий, добрый Живаго статьжестоким? И вдруг, в один день, стать совсем-совсем другим, забыть об умениимечтать, писать стихи… Нет, он сделал другой окончательный выбор, прозвучавший как приговор: он решил остаться в своем времени, в то время какновая жизнь несла всех куда-то дальше, в новые измерения, не поддающиесязаконам космоса. Он решил погибнуть, но сохранить себя как личность. В этом иесть смысл его борьбы: желание сохранить себя. Жизнь через смерть. Очень труднознать, что умрешь, и продолжать жить. А Живаго знал, что умрет.

Мело, мело по всей землеВо все пределы, Свеча горела на столе, Свеча горела. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Сметались хлопья со двора К оконной раме.

Слетались к Юрию Живаго те, кто еще сомневался в правильности своего выбора. Слетались за поддержкой, за частицей той твердости, которой обладал он в своихубеждениях. И уходили от него тихие и молчаливые. Тоня, Лара, Гордон… Наверное, не убежденные, но пораженные его доводами. Они знали, что он умрет. Тогда уже знали.

А он сделал проще: он перестал думать о том, что он другой, что ему сужденобороться, а потом куда-то уйти, «не обращая внимания на окрики» прорватьсясквозь толчею, ступить со ступеньки стоящего трамвая на мостовую, сделать шаг, другой, третий, рухнуть на камни и больше не вставать".

Он перестал думать о будущем и попытался прожить отпущенное ему время так, как хотел бы жить всегда. И загорелось ярче пламя свечи, окрепла душа в своейвере, и воссияла на небе новая звезда (не могла не восстать). Стала онаориентиром блуждающим впотьмах душам. Люди называли ее Рождественской,

потому как когда-то, неведомая перед тем, застенчивей плошкиВ оконце сторожкиМерцала звезда по путив Вифлеем. Она пламенела, как стог, в сторонеОт неба и Бога, Как отблеск поджога, Как хутор в огне и пожарна гумне. Она возвышалась горящей скирдойСоломы и севаСредь целой вселенной, Встревоженной этою новойзвездой.

Осветила она рождение младенца Иисуса. Но это было раньше, а теперь светилаона другому человеку — Юрию Живаго. Вела его вперед, уверенного и свободного, апотом кто-то назвал пройденный под этой звездой путь — борьбой за жизнь.