Человек в повести А. И. Солженицына "Один день Ивана Денисовича"

Человек в повести А.И. Солженицына «Одиндень Ивана Денисовича»

Читатель, открывающий первыестраницы повести А.И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», будто окунаетсяв кошмарный, беспросветный и бесконечный сон. Все интересы заключенногоЩ-восемьсот пятьдесят четыре, кажется, ограничены простейшими животнымипотребностями организма: как «закосить» лишнюю порцию баланды, какпри минус двадцати семи не запустить под рубаху стужу на этапном шмоне, как сберечьпоследние крохи энергии в ослабленном хроническим голодом и изнуряющей работойтеле — словом, как выжить в лагерном аду, в условиях, не совместимых с жизнью.

Атмосфера и события повести какбудто убеждают читателя, что все человеческое осталось за колючей проволокой. Этап, отправляющийся на работу, представляет собой сплошную массу серыхтелогреек. Имена утеряны. Единственное, что подтверждает личность заключённого, — лагерный номер. Человеческая жизнь обесценена. Рядовой заключенный подчиненвсем — от состоящих на службе надзирателя и конвоира до повара и старшиныбарака, таких же узников, как и он. Его могут лишить обеда, посадить в карцер, обеспечив на всю жизнь туберкулезом, а то и расстрелять.

В такой невыносимой ситуациизаключенный Иван Денисович Шухов не теряет оптимизма, не впадает в уныние иостаётся человеком. Подводя итог пережитому дню, главный герой радуетсядостигнутым удачам: за лишние секунды утреннего дрема его не посадили в карцер, бригадир хорошо закрыл процентовку — бригада получит лишние граммы пайка, самШухов купил табачку на два припрятанных рубля, да и начавшуюся было утромболезнь удалось перемочь на кладке стены ТЭЦ.

За всеми нечеловеческими реалиямилагерного быта всё же выступают человеческие черты. Они проявляются в характереИвана Денисовича, в монументальной фигуре бригадира Андрея Прокофьевича, вотчаянной непокорности кавторанга Буйновского, в неразлучности"братьев"-эстонцев, в эпизодическом образе старика-интеллигента, отбывающего третий срок и тем не менее не желающего терять человеческий облик.

Сегодня нередки суждения о том, чтопора прекратить вспоминать давно отошедшие в прошлое ужасы сталинскихрепрессий, что мемуары очевидцев переполнили книжный рынок политической"чернухой". Повесть Солженицына нельзя отнести к разряду конъюнктурных"однодневок". Лауреат Нобелевской премии является преемником лучшихтрадиций русской литературы, заложенным Некрасовым, Толстым, Достоевским. ВИване Денисовиче и некоторых других персонажах автору удалось воплотитьнеунывающий, несломленный, жизнелюбивый русский дух. Таковы крестьяне в поэме"Кому на Руси жить хорошо". Все жалуются на свою судьбу: и поп, ипомещик — а русский мужик (даже последний нищий) сохраняет способностьрадоваться уже тому, что он жив.

Иван Денисович тоже радуется каждомудню. Ему присуща смекалка и жизненнаяактивность: везде он успевает первым, все добывает для бригады, не забывая, правда, при этом и себя. Герою чуждо уныние. Важность для Шухова сохраняютмаленькие бытовые удачи, когда его сноровка и сообразительность помогаютобвести вокруг пальца жестоких притеснителей и победить суровые обстоятельства.

Нигде не пропадет «русскийхарактер». Возможно, он умен лишь практическим умом. Но душа его, которая, казалось бы, должна была ожесточиться, зачерстветь, с достоинством выдерживаетпощёчины судьбы. Заключенный Щ-восемьсот пятьдесят четыре не обезличивается, необездушивается. Он способен сострадать и жалеть. Переживает он за бригадира, заслоняющего собой бригаду от лагерного начальства. Сочувствует безотказномубаптисту Алешке, не умеющему на своей безотказности заработать немного и длясебя. Помогает слабым, но не унизившимся, не научившимся «шакалить».Даже ничтожного лагерного «придурка» Фетюкова иногда жалеет он, преодолевая здоровое презрение человека, умудрившегося сохранить достоинство вскотских условиях.

Шухов испытывает сочувствие нетолько по отношению к товарищам по несчастью: он часто замечает, что иконвоирам, и сторожам на вышках не позавидуешь, ведь они вынуждены стоять наморозе без движения, в то время как заключенный может согреться на кладкестены.

Трудолюбие — ещё одна черта, роднящая Шухова с персонажами поэмы Некрасова. Он так же талантлив и счастлив вработе, как каменотес-олончанин, способный «гору сокрушить». ИванДенисович не уникален. Это реальный, более того, типичный персонаж. Способностьзамечать страдания сокамерников роднит заключенных, превращает в семью. Неразрывная круговая порука связывает их. Предательство одного может стоитьжизни многим.

Возникает парадоксальная ситуация. Заключённые, загнанные за колючую проволоку, пересчитываемые подобно стаду овецобразуют своего рода государство вгосударстве. Их мир имеет свои неписаные законы. Они суровы, но справедливы. Взаимовыручка, самоуважение, честность и мужество всегда вознаграждаются. Угощаетназначенного в карцер Буйновского «посылочник» Цезарь, кладут кирпичза себя и неопытного Сеньку Шухов и Кильгас, грудью встает на защиту бригадираПавло. Несомненно, заключенные смогли сохранить человеческие законысуществования. Их отношения, бесспорно, лишены сантиментов. Но они честны ипо-своему гуманны.

Их попытке сохранить человеческоелицо противостоит бездушный мир лагерного начальства. Оно обеспечило себебезбедное существование, обратив узников в своих личных рабов. Надзиратели спрезрением относятся к заключенным, пребывая в полной уверенности, что самиживут по-человечески. Но именно начальство меньше всех похоже на людей. Зверьё- вот их сущность. Таков надзиратель Волковский, способный забить плеткойчеловека за малейшую провинность. Таковы конвоиры, готовые расстрелятьопоздавшего на перекличку «шпиона"-молдаванина, который заснул отусталости на рабочем месте. Таков отъевшийся повар и его приспешники, костылемотгоняющие заключенных от столовой. Именно они, палачи, нарушили человеческиезаконы и тем самым исключили себя из человеческого сообщества.

Страшные детали лагерной жизнисоставляют исторический фон повести Солженицына, тем не менее, она остаётсяжизнеутверждающей по духу. Она доказывает, что даже в самых угнетающихжизненных обстоятельствах необходимо сохранять в себе человека.